Избегая его холодного равнодушного взгляда, она повернулась к дочке и нежно пригладила влажные растрепанные волосы:

— Ну, милая, это еще не решено окончательно. — Самое ужасное из всего, что мог сделать Мерфи, это выгнать их из дома. Ну что ей было делать? Можно подумать, у нее оставался выбор! — Пока что мы просто приехали в гости. Навестить нашего дальнего родственника, вспомнить старые добрые времена. Только и всего. Пожалуйста, не паникуй, Мерфи.

Губки у девочки скривились в обиженную гримаску:

— Но ты же говорила…

— Я помню, что я говорила, Френсис Берд! — На этот раз Фиби не удержалась от тяжелого вздоха.

— А что ты говорила, Фиби? — Легкий ветерок шевельнул воротник рубашки Мерфи и растворился в томительной тишине вечера. — Сочиняла что-нибудь по поводу нашей совместной жизни?

Френсис Берд одобряюще похлопала мать по коленке:

— Да, мама, скажи ему, что ты решила!

Фиби молчала, и девочка наклонилась вперед, поближе к Мерфи.

— Нас выгнали на улицу, — доверительно зашептала она, — поэтому мы приехали пожить у тебя, потому что нам некуда больше идти. Мама сказала, этот чертов…

— Не ругайся, Френсис Берд!

— …дом — это место, куда тебя пускают жить, спать и все такое!

— Неужели?

Девочка энергично закивала. Несколько мелких капель упали с ее мокрых волос на джинсы Мерфи.

— А ты сама все время ругаешься, мама!

Подавив очередной тяжелый вздох, который так и рвался у нее из груди, Фиби покрепче прижала дочь к себе.

— А теперь помолчи, детка, взрослым надо поговорить.

— Это уж точно! — Он шагнул вперед и, сняв с головы бандану, вытер вспотевшее лицо. Его глаза некоторое время пристально изучали лицо Фиби, потом он тихо проговорил: — Вас действительно выгнали на улицу?

— Ну, не совсем так…

Она отвела взгляд, а Френсис Берд снова пустилась в объяснения: