— Правильно! «До конца». Хорошо написано!
Песня Сибирко развеселила бойцов.
— Спой «Раскинулось море широко», — попросил Калита.
— Можно… У меня к ней припев новый есть.
И Сибирко запел тихим, но приятным голосом:
Было тихо и спокойно в ДОТ-е. И с трудом верилось, что вокруг этих, поздним вечером бодрствующих бойцов, сжимается кольцо опасности.
В полночь грохнули отдалённые выстрелы. Комендант поднял на ноги весь гарнизон. Долго длилась пальба. Но бой не приближался к ДОТ-у. Лишь изредка невдалеке разрывался снаряд, тяжело сотрясая укрепление.
А перед рассветом позвонили с командного пункта батальона и сообщили, что прорыв к ДОТ-у не удался.
8
Начался пятый день. И начался он неприятностью. Сибирко обнаружил, что телефон не работает — кабель имел где-то разрыв. Связь с передовыми позициями и командным пунктом нарушилась.
— Может быть, перебило снарядом? — высказал предположение Калита.
— Может быть. Только бы немцы не обнаружили кабель…
Усов по-прежнему был спокоен. Горяев следил за его лицом, за каждым движением, стараясь заметить хотя бы маленькую долю неуверенности или сомнения. Комендант так же размеренно шагал, таким же ровным голосом отдавал приказания.
Ещё до рассвета немцы повели яростный артиллерийский обстрел города. Снаряды гудели над ДОТ-ом и тяжело рвались сзади. Гарнизон ожидал новой атаки. У пулемётов, амбразур и наблюдательных щелей дежурили бойцы.
Фашисты подтянули несколько пулемётов и открыли прицельный огонь по амбразурам. Усов давно ожидал этого и в душе тревожился. Он понимал, что это ставка на поражение гарнизона — наиболее сильное средство против долговременных укреплений. Это называется «ослеплением амбразур».