Став на колени, Кеннет подбросил добрую порцию угля в едва тлеющий огонь. Раздув огонь мехами, он поднялся и уже был готов заговорить с сестрой, но тут его взгляд привлекла небольшая картина.

- Господи, да это же Рембрандт! Я думал, его тоже вывезли.

- Прости, но я вчера была так взволнована встречей с тобой, что забыла сказать тебе об этой картине. - Бет снова принялась за работу. - Каждый раз, когда Гермион приезжала сюда, она увозила с собой что-то ценное. Я знала, что ты любишь эту картину, и перенесла ее в свою комнату, завесив пустое место небольшой акварелью. Гермион заходила сюда однажды, но не обратила на нее внимания.

- Спасибо Господу за это чудо! Этот шедевр стоит более сотни фунтов. Гермион сгорела бы от алчности.

Чувствуя, как сильно колотится его сердце, Кеннет подошел к картине с изображением фруктов и цветов. Бет вставила ее в простую рамку, и только опытный глаз мог узнать в ней шедевр великого мастера. Кеннета всегда поражало буйство красок и цвета. Как можно было достичь такой потрясающей глубины?

Тронутый заботой сестры, Кеннет с любовью посмотрел на нее и внезапно увидел, что она вылитая копия их матери.

- Да благословит тебя Господь, Бет, - сказал он с нежностью. - Вот уж не надеялся увидеть картину снова.

- Я рада, что смогла тебе хоть чем-то помочь, - улыбнулась Бет. Надеюсь, у нас ее не отберут за долги? - Лицо Бет вмиг стало серьезным.

- Фортуна улыбнулась нам, - ответил брат, вспомнив о причине своего прихода. - Джентльмен, который был у меня, желает, чтобы я выполнил для него работу, благодаря которой нам удастся спасти Саттертон.

Бет широко раскрыла глаза, и штопка выпала из ее рук.

- Бог мой! - воскликнул она. - Что все это значит?

- Дело довольно странное, и у меня нет права обсуждать его с кем-либо, но если все пойдет хорошо, в будущем году ты будешь представлена ко двору как мисс Уилдинг Саттертон. - Увидев в глазах сестры немой вопрос, Кеннет поспешил добавить: