Я нахмурила брови и сделала вид, что советуюсь со стоящими возле трона Берли и Уолсингемом.

- Жениться на датской принцессе? Нам следует это обдумать.

На самом деле предполагаемый брак меня вполне устраивал. Он означал, что Яков, невзирая на все Мариины козни, на все усилия католических дядьев Гизов, намерен крепко держаться протестантской веры: ведь, подобно Англии, Дания - одна из немногих протестантских держав мира. Датчане!

Я рассмеялась. Они сватались ко мне еще до моего восшествия на престол, в те времена, когда меня так рьяно домогался Эрик Шведский, сейчас я вполне могла бы быть датской королевой, величайшей из датчан...

Я кивнула шотландцу и улыбкой показала, что аудиенция закончена.

- Я подумаю. Приходите завтра и отвезете королю наш ответ. Мне многое нужно ему сказать, многое посоветовать. По-прежнему ли его осаждают оголтелые ковенантеры вроде Нокса?

Нам с ним надо остерегаться мерзких пуритан, пресвитериан, как бы они себя ни называли, ибо эти гусеницы вредят содружеству не меньше католических слизняков! Что до его брака - ладно, об этом завтра.

Я повернулась, чтобы уйти, и тут заметила, что Бесс Трокмортон украдкой всхлипывает.

Что на нее нашло?

- Бога ради, милая, неужто одно упоминание о браке вызывает у вас слезы?

И вдруг меня осенило. Она сдуру вообразила, будто Рели в нее влюблен, а он тем временем доказал свою верность мне - предпочел скорее покинуть двор, чем лицезреть возвышение соперника, - и Бесс посчитала себя обманутой! А теперь, когда разговор зашел о браке, наверное испугалась, что вместо Уолтера ее силком выдадут за какое-нибудь постылое чудовище, о котором я и слыхом не слыхивала.