После смерти отца бедняжка осталась на попечении брата и в полной его власти. Однако, пока я - ее хозяйка, никто не посмеет принуждать мою фрейлину к ненавистному браку! Я взяла ее за руку, грубовато похлопала:

- Поверьте, милочка, вы не пойдете замуж против своей воли, обещаю вам. Можете не бояться - вместе со мной вы останетесь девственницей, пока не высохнет Северное море.

Она потупила взор и прошептала:

- Благослови вас Бог, мэм.

Лживая потаскушка! Ей было с чего прятать глаза! А я-то пребывала в полной невинности, или меня очень ловко провели. Круглая дура - я так ничего и не заподозрила.

Как и тогда, когда мой сладостный лорд крутился вокруг трона, ловил каждое мое слово, будто все его мысли со мной, возле меня, а на самом деле улетал в своих мечтах далеко-далеко...

Я не могла отпустить его с Дрейком - тут и говорить было не о чем. Однако он вынудил меня произнести это вслух. Да еще как вынудил - одолевал неотступно, пока я не завопила в голос, не завизжала ему прямо в лицо:

- Не разрешаю!

- Клянусь Божьим телом, кровью и костями, мадам, - вскричал мой лорд (и откуда он узнал, что это было любимое отцовское ругательство?), - на коленях молю не унижать меня так!

Вы лишаете меня мужественности, когда не дозволяете сражаться! Зачем вы удерживаете меня здесь, когда я мог бы стяжать славу и вам, и Англии?

- Вы слишком уверены в победе! - рявкнула я. - Быть может, я удерживаю вас здесь, чтобы мне не пришлось расхлебывать ваши поражения и потери?

Однако, говоря потери", я имела в виду не деньги - я боялась потерять его или даже одну секунду, проведенную в его обществе...

И вот однажды я просыпаюсь, швыряю в голову служанке принесенный хлеб - ибо, видит Бог, он был тверже, чем ее дубовая башка, - и спрашиваю:

- Какие сегодня вести о милорде?