Она пригладила и поправила прекрасные седые волосы, разделенные посередине на пробор и собранные на затылке в изящный узел. Ее простое, но мягкое лицо было тронуто морщинками только у глаз. Она гордилась своей кожей, нежной и эластичной. Да, мало найдется людей, знающих, что весной в день рождения ей исполнится шестьдесят.

- Мама Бегум! Мама Бегум! - танцующей походкой в комнату вбежала Ясаман. Папа почти во дворе. Ох, какая ты красивая!

Ругайя Бегум счастливо улыбнулась:

- Ты меня совершенно затмеваешь. Я поражена тем, что вижу: ты совсем взрослая.

- Я? - Ясаман задохнулась от удивления. Ругайя Бегум отвернулась от зеркала и погладила дочь по щеке:

- Ты.

- Как ты думаешь, папе понравится мой наряд? Эта кисея называется "утренняя роса". Ее прислала мне тетя Иодх Баи. Такую может носить только дочь Могола.

- Я знаю. - Губы Ругайи Бегум слегка растянулись в улыбке. - Есть и другие: белизна облаков, капли дождя, цветы жасмина, серебро августовской луны, но только настоящая принцесса может носить такую. Она идет к твоим переливчато-синим с золотом шароварам и блузке. И мне нравится, как Торамалли причесала тебя.

Черные длинные волосы Ясаман были распущены. Служанка заплела косу, украсив ее жемчужинами и бриллиантами. Она ниспадала девочке на плечи и переливалась при каждом движении. В волосах блестела золотая пудра, в маленьких ушах сверкали бриллианты.

- Ты выглядишь превосходно, - успокоила ее мать. - Пойдем навстречу отцу.

Рука об руку они вышли во двор, куда въезжал правитель. Осенью Акбару исполнялся шестьдесят один год. Он все еще был привлекательным мужчиной, и болезнь, исподтишка подтачивающая его силы, пока не была заметна. Он был одет во все белое: от тюрбана на голове до длиннополой туники, закрывавшей шаровары. Нетронутую белизну нарушали лишь золотые туфли со сверкающими алмазами.