— Я из тебя весь дух вышибу! — взревел дядя Вернон, надвигаясь на Гарри с поднятым кулаком. Но Гарри стоял на своём.
— Вышибив из меня дух, вы не заставите тётю Мардж забыть то, что я могу ей сказать, — мрачно произнёс он.
Дядя Вернон, чьё лицо уже покоричневело, застыл с поднятым кулаком.
— Но если вы подпишите мое разрешение, — торопливо продолжил Гарри, — клянусь, я запомню, где я должен учиться, и буду вести себя как магг… как будто я нормальный.
Гарри стало понятно, что дядя Вернон обдумывает его слова, хотя он и оскалил зубы, а на виске у него пульсировала вена.
— Ладно, — наконец огрызнулся он. — Я буду внимательно следить за твоим поведением, пока Мардж будет у нас. Если ты будешь придерживаться правил и нашей истории, я подпишу твоё проклятое разрешение.
Он резко развернулся, распахнул входную дверь и хлопнул ею с такой силой, что одно из стёклышек на верхней части двери отвалилось.
Гарри не вернулся в кухню. Он отправился наверх в спальню. Если он собирался вести себя как маггл, начинать лучше было прямо сейчас. Медленно и печально он собрал все свои подарки и открытки ко дню рождения и спрятал под отошедшую половицу вместе с домашней работой. Затем он подошел к клетке Хедвиги. Похоже, Эррол уже оправился; они с Хедвигой спали, засунув головы под крылья. Гарри вздохнул и растолкал их.
— Хедвига, — уныло сказал он, — тебе придётся убраться отсюда на недельку. Отправляйся с Эрролом, Рон за тобой присмотрит. Я напишу ему записку с объяснением. И не смотри на меня так, — Хедвига глядела на него с укоризной своими большими жёлтыми глазами, — это не моя вина. Только так мне разрешат бывать в Хогсмиде с Роном и Гермионой.
Десять минут спустя, Эррол и Хедвига (к лапке которой была привязана записка для Рона) выпорхнули из окна и скрылись из виду.