— Превосходно, — сказала тётя Мардж. — И слушать не хочу эти сюси-пуси про то, что нельзя бить людей, которые этого заслуживают. Хорошая порка — вот что нужно в девяноста девяти случаях из ста. А тебя часто били?
— О, да, — сказал Гарри. — Много раз.
Глазки тёти Мардж сузились.
— Мне всё ещё не нравится твой тон, парень, — сказала она. — Если ты говоришь о своих порках таким безразличным тоном, значит, тебя всё-таки недостаточно сильно били. Петуния, на твоем месте, я бы им написала. Дай им понять, что ты одобряешь применение крайних мер к этому мальчику.
Возможно, дядя Вернон волновался, что Гарри может забыть об их сделке, поэтому он резко сменил тему.
— Слышала утренние новости, Мардж? Что думаешь про того сбежавшего заключённого, а?
Как только тётя Мардж начала чувствовать себя на Привит Драйв как дома, Гарри понял, что чуть ли не с вожделением вспоминает о жизни без неё. Дядя Вернон и тётя Петуния предпочитали, чтобы Гарри держался подальше от их дел, чему Гарри был только рад. Тетя Мардж, с другой стороны, желала, чтобы Гарри всё время был у неё на виду, чтобы басом высказывать предложения по его улучшению. Она с наслаждением сравнивала Гарри с Дадли и с огромным удовольствием покупала Дадли дорогие подарки, при этом бросая взгляд на Гарри, словно пытаясь заставить его спросить, почему же ему не досталось подарка. Она также отпускала смутные намёки о том, почему Гарри стал такой плохой личностью.
— Не надо винить себя в том, что парень стал таким, Вернон, — сказала она на третий день за обедом. — Если кто-то испорчен изнутри, ничего с этим уже не поделаешь.
Гарри старался сосредоточиться на еде, но у него тряслись руки, а лицо начинало пылать от гнева. Помни о разрешении, — твердил он себе. — Думай о Хогсмиде. Молчи. Не выступай…
Тётя Мардж потянулась к бокалу с вином.
— Это одно из основных правил скрещивания, — сказала она. — У собак это случается постоянно.