В те редкие дни, когда ребенок находился дома, Хэнк пытался подружиться с падчерицей, завоевать ее доверие и любовь, но возможностей для этого у него почти не было. Не желая себя ничем обременять, жена старалась как можно реже забирать дочь из интерната.

Однажды на Рождество она решила, что будет лучше, если они с девочкой проведут каникулы не дома, а в Европе. При заходе на посадку самолет потерпел аварию и никто из пассажиров не спасся.

Хэнк отнесся к гибели жены спокойно. Чувства к этой женщине, которые он поначалу принял за любовь, умерли раньше, чем она сама. Но ему было искренне жаль несчастного ребенка, который за свою короткую жизнь так и не узнал, что такое любить и быть любимым родителями.

— Мистер Кэнон! — услышал он из висящего на стене громкоговорителя голос пилота. — Начинаем снижение. Вы хотите взять управление самолетом?

— Нет, спасибо. Посадите самолет сами, — ответил Хэнк, думая о тех счастливых днях, которые когда-то провел в доме родителей Остина. — Вы справитесь, — добавил он, хотя микрофон был уже выключен и пилот не мог его слышать. Вопрос в том, смогу ли я справиться со своими проблемами?

Несмотря на то что день выдался суматошным, Рут успела сделать все, что наметила, и вовремя забрала детей из лагеря. Она готовила ужин, когда зазвонил телефон.

Трубку взял Тони. Выслушав звонившего, он протянул трубку матери со словами:

— Какой-то дядя. И так смешно выговаривает слова!

Нахмурившись, Рут подошла к телефону.

— Миссис Шерман? — услышала она низкий мелодичный голос. — Это Хэнк Кэнон, друг вашего мужа…

Рут едва не выронила трубку. Хэнк Кэнон! Тот самый приятель Остина!

— Мамочка! — воскликнула Памела, увидев, как она побледнела. В свои восемь лет девочка прекрасно понимала, что беда почти всегда настигает человека внезапно.

— Все в порядке, дорогая, — поспешно заверила Рут, обнимая прижавшуюся к ней дочь. — Я вас слушаю, мистер Кэнон.