— Не возражаю.

Тоня помрачнела. Может, и не надо ей было убегать ото всех. Но она так напугалась! Ей казалось, что живи она рядом с родителями, подвергнет и их жизнь риску.

После случившегося с ней перепуга трудно было жить полноценной жизнью. Если на то пошло, Раздольный спас ее, вернул прежнее мироощущение. Поселок и Джек, с которым по вечерам они сидели на крыльце и молчали…

Поймав себя на этой мысли, Тоня прыснула.

— Ты чего? — удивилась Надя.

— Да так, подумала, что долгое время здесь моим единственным собеседником был Джек.

— Это тот лохматый щенок, которого ты буквально спасла от убиения?

— Тот. Он просто удивительный пес. Вечером я вас познакомлю. А сейчас, пока солнце не село, пойдем в мой парк. Попутно взглянешь на веранду — ближе к ночи мы будем сидеть на ней и пить смородиновый ликер, который делает соседка Маша. Зуб даю, ты такого тоже никогда не пробовала!

— А ты позволишь и мне приложить руку к твоему парку деревянных скульптур? — проговорила Надя после того, как осмотрела все, что Тоня успела наваять.

— Ты хочешь сказать, что увлеклась скульптурой?

— Нет, что ты! — в шутливом ужасе замахала руками Надежда. — Но я занималась цветами и, можно сказать, о декоративном цветоводстве знаю очень многое… По крайней мере в Америке я видела деревянные скульптуры, которые полностью покрыты цветущими растениями. Представь, как офигенно будет смотреться вот этот твой жираф, если на его спине будет расти такая коротенькая зеленая шерстка…

Тут же горевшие радостным блеском ее глаза померкли, плечи опустились.

— Что случилось? — затеребила ее Тоня.

— Вспомнила кое-что. То есть я и не забывала, но все время старалась это воспоминание запихнуть куда-нибудь поглубже. Если все время помнить, сойдешь с ума… Потом, ладно? Вот сядем на твоей прекрасной веранде, и я расскажу тебе про свой американский брак… А за какое время ты все это настрогала?