Опять Вин безусловно пыталась убедить себя, что ей приятны объятия Тома, что просто глупо в ее возрасте ожидать появления того острого приступа восторга, который она испытывала, будучи молоденькой девушкой, и жаждать вновь ощутить восхитительный трепет, пробегающий по всему телу, сладкую боль желания, охватывавшую ее при поцелуях Джеймса. Все это было давным-давно. Да и вообще, трезво подумала Вин, все восторги, скорее всего, происходили от глубины ее собственного чувства, от ее юношеской упрямой уверенности в своей любви к нему. Так что если бы вместо Тома теперь в машине сидел Джеймс, то она, скорее всего, испытала бы те же чувства, что испытывает и сейчас, — раздражение от неудобного положения, от запаха лука из рта Тома, а также боязнь, что кто-нибудь из соседей пройдет мимо и заметит их. Ласки Тома становились все жарче, но — увы! — все его старания возбуждали в ней только острое чувство вины за то, что она находит их близость неприятной. К удивлению Вин, Том, казалось, совершенно не замечал отсутствия ответной страсти у партнерши.

Наконец, освободив ее, он удовлетворенно откинулся и рассмеялся в темноте.

— Ну вот! — довольно воскликнул он. — Это покажет твоему бывшему супругу, как обстоят дела.

Сердце Вин остановилось. Что он имеет в виду? Неужели Джеймс наблюдал за ними? Она бросила нервный взгляд на дом и с облегчением обнаружила, что окна в гостиной зашторены.

— Ты рассказала ему о наших отношениях? — спросил Том.

— Чарли рассказал, — сухо сообщила Вин, поспешно открывая дверцу.

Нет, теперь она точно знала, что не любит Тома и никогда не выйдет за него замуж. Она даже не была уверена, нравится ли он ей вообще.

Винтер устало вышла из машины и, усмехнувшись, отметила, что Том уезжает, даже не удостоверившись, благополучно ли она добралась до дома.

Не говоря уж о том, что приличнее было бы проводить ее до двери. Это так похоже на Тома — резкого, нетерпеливого, никогда не теряющего времени на то, что он не считал необходимым. А вот Джеймс никогда не выпускал ее из объятий сразу же после близости с ним. Он всегда долго гладил ее, нежно целовал, шептал что-то, и очень, очень часто она вновь жаждала его близости… Ее лицо горело от нахлынувших воспоминаний, когда она открывала входную дверь.