— Это их товарищи, а они и не знают?.. — сдержанно сказала Женя.

— Ну да, ну да! — оживленно продолжал Пожаров. — Не хвалясь, скажу — здорово придумано было. Удивляются все, бывало. Нашалят чего-нибудь, а начальник лагеря уже знает. А откуда я знаю? Молчу, и все. Но — то одному взыскание, то другому. И все в точку. По линеечке ходили. Вот так!

— А когда же про парнишку? — так же сдержанно спросила Женя.

— А, про Бабурова-то! Так вот. Таким разведчиком сделал я и его друга, Митю Кукушкина. Отличный мальчишка был, честный. Докладывал обо всем безукоризненно, ничего не пропустит. И все было бы хорошо, если бы не этот Бабур. Вдруг вздумалось ему убежать ночью на пруд. Ему вечно что-то лезло в голову: то сидел часами около цветка какого-нибудь — хотелось поглядеть, как этот цветок раскрывается; то с елки сорвался — понадобилось узнать, как у дятла устроено гнездо. А тут взбрело в голову ночью в пруду искупаться, не днем, а ночью, среди звезд поплавать. Так и сказал: «В пруду ночью звезд полно, вот и хотелось среди звезд поплавать». Митя отговаривал, чуть не плакал. Но Бабур все-таки побежал. «Никто ведь не узнает, говорит, только ты один». Только ты один! — Пожаров повторил эту фразу и засмеялся, и Женя опять увидела, как противно распахнулся его рот. — А что Мите делать? Он же обязан прийти и мне рассказать. Он слово дал! Вот как ловко закручено, не правда ли?

— А дальше что?

— А дальше — Митя, конечно, пришел и все мне рассказал. Пасмурный такой пришел. Ну, я ему говорю: «Ладно, не хмурься, я понимаю, что друга выдавать нелегко, но это твой долг!» Ну, а Бабура я наутро же поставил перед линейкой и в тот же день отчислил. Чудной парень был!

— А Митя что?

Пожаров слегка поморщился.

— Этот пришел, расплакался, кричит: «И меня отчисляйте!» Я, конечно, не стал отчислять. Но он сам попросился домой. Вызвали отца, тот приехал и взял его из лагеря. Истерика у него какая-то началась.