Ее имя прозвучало из уст англичанина с безупречным испанским произношением, так, будто по ее коже пробежал легкий, ласкающий ветерок.

Она сразу же невольно улыбнулась и заметила ответный огонек в его глазах.

— Да. Меня зовут Мерседес Алколар.

Она увидела, как он слегка наклонил голову, услышав подтверждение, и его ясные голубые глаза, разглядывающие ее лицо, будто в знак признательности стали еще ярче.

— А я Джейк Тавернер, — сказал он. — Вы имеете отношение к Хуану Алколару… из корпорации «Алколар»?

— Он мой отец.

Джейк чуть откинул темноволосую голову и улыбнулся так, что ее беспокойство тут же рассеялось.

— Не хотите выпить, Мерседес Алколар? Или потанцевать?

— Я не думаю, что вы этого хотите.

Слова непроизвольно сорвались с губ, выдавая ее внутренний страх и вынуждая его угрожающе нахмуриться.

— Не хочу чего?

— Приглашать танцевать, — пояснила Мерседес, с отчаянием наблюдая, как Антония удивленно вытаращила глаза.

— Почему бы мне не хотеть?

— Мне показалось…

Как объяснить? Он ждал ответа молча и терпеливо, с едва заметной, непонятной улыбкой, и она поняла, что глупо бояться.

— Я думала, что… раньше… — она умолкла и увидела, как выражение его лица снова изменилось, голубые глаза приобрели тот же оттенок, как и в ту минуту, когда они впервые увиделись.

— Раньше я вел себя как дурак, — сказал он. — У меня было просто плохое настроение.

— А теперь оно изменилось?

Лицо Джейка Тавернера осветила широкая, великолепная улыбка. От потрясения она моргнула, чуть отступила назад, неловко переступая с ноги на ногу, чтобы удержать равновесие.

Он тут же протянул руку и крепко взял ее за локоть. Прикосновение его решительной теплой ладони к ее мягкой чувствительной коже обнаженной руки заставило ее затрепетать от чувственности.

— Только один час в году я могу вести себя как дурак. К сожалению, вы были этому свидетелем.