— Чему ты улыбаешься? — Джейк вывел ее из состояния задумчивости. А она-то была уверена, что все его внимание сосредоточено на вождении по переполненным улицам Лондона.

— Попробуй угадать!

Мерседес с удивлением обнаружила в себе способности флиртовать и с озорством, искоса взглянула на его лицо, в душе восхищаясь строгим, словно выточенным профилем. Ее голова казалась одурманенной, будто после шампанского, и она знала, что это опьянение свободой.

Она в Лондоне, одна, свободная, независимая, как и Антония. Она — вдали от Испании, где отец навязывает ей образ жизни и свои правила. Мерседес даже не догадывалась ранее, насколько суровы и скучны эти правила, в каких узких рамках приличия ее держали, какой затворницей она была.

В Испании она никогда не пошла бы на вечеринку, подобную той, которую посетила вчера с Антонией, и никогда не встретилась бы с кем-то вроде Джейка Тавернера.

— Я думаю о других способах убедить тебя рассказать мне обо всем.

От его смеха у нее по спине побежали мурашки, она затрепетала от мысли, что он имеет в виду? Каких способах?

Автомобиль остановился на красном сигнале светофора, и Джейк повернулся, чтобы с насмешкой взглянуть в ее сторону.

— Я что-нибудь придумаю… В его голосе звучали обещание и угроза.

— Я уверена, у тебя получится.

Зажегся зеленый сигнал светофора, и они поехали. Радостное ощущение свободы манило, опьяняло, и Мерседес не могла противостоять ему.

Она легко коснулась ладонью его сильной ноги, намереваясь сразу убрать руку. Но ощущение шероховатого хлопчатобумажного материала, напряженности его мускулов заставили ее забыть о здравом смысле и осторожности.