— Тебе действительно интересно?

— Послушай, — заговорил Реми, чувствуя необходимость восстановить дружеские отношения, прежде чем они доберутся до отеля. — Забудь, что я наговорил. Что я знаю? Как ты сказала, я был еще младенцем. Дети видят все черным или белым. Думаю, и с тобой было так же.

Меган снова взглянула на него из-под опущенных ресниц. У нее красивые глаза, отметил Реми. То фиалковые, то цвета индиго… в окружении пушистых ресниц. И блестят, словно от слез. Совершенно неожиданно он ощутил желание провести пальцем по этим векам, чтобы почувствовать кожей соленую влагу. Лицо ее было гладким, словно тонкий фарфор, и таким бледным, что он видел пульсирующую жилку на виске. Коснуться кончиком языка этой жилки, ощутить губами ее ритмичную дрожь. Попробовать на вкус ее кожу… Усилием воли он прогнал эту мысль. Меган прилетела на Сан-Фелипе не ради него. Он переключил внимание на дорогу. Господи, неужели он сошел с ума? Какого черта он думает о таких вещах? Эта женщина не поймает его на крючок.

— Ты не хотел, чтобы я приезжала сюда, не так ли, Реми?

Ее вопрос прозвучал словно гром среди ясного неба. Слава Богу, ей неведомы его чувства!

— Это не так, — наконец проговорил он, ощущая, как вспотели ладони на руле.

— Так почему же ты со мной так нелюбезен? — спросила она, и он почувствовал на себе ее настороженный взгляд.

— Прости, — проговорил он виновато. — Я просто не думал… Твой отец был мстительный тип.

Меган поселили в пентхаусе, что по островным меркам означало апартаменты на шестом этаже отеля. Правила не разрешали строить на побережье выше шести этажей, и этих новых, шестиэтажных, отелей, как заметила она, появилось множество.

Меган с некоторым беспокойством подумала, что Робартсы, разместив ее в таких роскошных апартаментах, пожертвовали ради нее немалой выгодой. В конце концов, было самое прибыльное время года, когда остров наводняют толпы туристов из Северной Америки и Северной Европы, бегущих от холодов у себя дома.