Здесь, наверху, дул резкий ветер, а небо казалось таким близким, что хотелось достать рукой до летящих облаков. Внизу лежали плодородные зеленые долины, залитые солнечным светом, словно янтарным панцирем. Деревья, растущие по краям полей, отбрасывали темные пятна теней, между ними двигались величавые процессии коров. Чуть ниже вершины холма, с подветренной стороны, Лорен нашла согретую солнцем ложбину и опустилась на низкую траву. Соломон сел рядом и со вздохом вытянул длинные ноги.

— Хорошо!

Лорен разложила еду на белой скатерти, которую они взяли с собой, и Соломон лениво наклонился, чтобы взять кусок цыпленка.

— Я опять хочу есть.

— Да, уже почти полдень, — сказала она и подумала о том, как быстро прошло утро, ведь в восемь они еще сидели за завтраком.

Высоко над головой, словно подвешенный на нитке, парил жаворонок. Он непрерывно пел, а Лорен лежала, вытянувшись во весь рост, заслонив глаза рукой от яркого света, и глядела на него.

Трава была мягкой и пахла чудесно. В затишье Лорен разморило от жары, и ей захотелось вниз, в тень деревьев. Здесь некуда было спрятаться от солнца. Взглянув на Соломона, она увидела, что тот аккуратно доедает цыпленка, обдирая мясо белыми, ровными зубами.

— Каннибал!

Он поднял на нее глаза, прищурился от удовольствия.

— А вы есть будете?

Она зевнула.

— Лень.

Соломон завернул куриные кости в бумагу и убрал в корзину, потом подвинулся и начал искать сыр и печенье. Лорен опять прикрыла глаза.

— Лентяйка, — прозвучал совсем рядом глубокий, мягкий голос.

Она отняла руку от глаз и увидела темную голову, заслонившую от нее небо. Несколько секунд сердце ее бешено билось. Соломон смотрел сверху, а Лорен перевела взгляд с черных глаз на резко очерченный чувственный рот. Она поняла, что он хочет поцеловать ее. Поцелуй был нежным, ласкающим, осторожным и как будто вопросительным — казалось, Соломон был не уверен в себе. Когда он отодвинулся, Лорен, чуть-чуть задыхаясь, сказала: