– Катюх, мне домой надо. Там мама небось с ума сходит. Лелька-то совсем загуляла. Как бы с ней, дурищей, не случилось чего.

– Носитесь с ней, как с золотым запасом страны, – обиделась Катя. – Лучше бы у меня расслабилась. Ничего с твоей сестрой не случится. Такие не тонут. Ей кругом везет. Даже ребенка родила от здорового, красивого мужика. А это в наше время тоже дорогого стоит.

– Да, – согласилась Таня. – Стоит это очень дорого. В основном – мне. Ладно, поехала я. Вызываем такси. А ты лови своих лещей. И пусть у тебя сегодня клюнет золотая рыбка.

Катя оказалась права. С Ольгой ничего не случилось. Она вернулась на следующий день вечером, томная и счастливая.

– Кирюша возил меня к себе на дачу. Там так здорово! Весна! Птицы.

– Рисуй скорее, пока впечатления не обтрепались! – ехидно бросила Татьяна. – Подаришь ему потом. Пора уже твоими полотнами дефекты обоев в чужих квартирах закрывать – у нас место закончилось. Не хочешь ли спросить, как ребенок?

– Он уже давно взрослый. И тут полная квартира народу. – Сестра пожала плечами и блаженно уставилась в потолок. Видимо, формулировала сюжет зреющего шедевра.

– Приперлась? – высунулся в прихожую папенька. – Надеюсь, в подоле не принесла?

Этот глупый и неромантичный вопрос Ольга проигнорировала как несоответствующий ее возвышенному настроению.

– Он хочет съездить со мной в Париж, – похвасталась она Татьяне, которая пила в кухне чай. – Мы повезем туда мои картины.

– Они произведут там фурор, – хмыкнул Анатолий Васильевич. – Небось твой очередной хахаль обещал тебе Париж, сидя в позе наездника? В таком положении чего только не пообещаешь. Когда уже ты мужика нормального найдешь? Чтобы он тебя со всей твоей мазней хоть куда-нибудь забрал: в Париж или в Крыжопль. И не смей пить мои йогурты. Мне кисло-молочное необходимо. А ты перебьешься. И шоколад не жри. В Париже наешься.