Когда Люся вошла в комнату, с дивана поднялся невысокий мужичонка: испитое лицо, дрожащие суетливые руки. Одет плохо — грязно, мято. И пахло от него перегаром, табаком и тем, что витает в тамбурах старых пригородных электричек.

— Я очень рада, что вы нашлись, — сразу начала оправдываться Люся. — Так нелепо все получилось. Я сейчас все объясню. Когда погас свет в вагоне, вы помните. Хотя нет, вы же дремали. Так вот, моя шапка упала в капюшон.

Люся говорила, рассматривая потерпевшего, и он никак не походил на то, что ей запомнилось. Собственно, ей ничего не запомнилось. Тогда в метро она видела только профиль, да еще так нервничала, что не сообразила выделить особые приметы. Когда же дверь перед парнем захлопнулась, то его лицо пришлось прямо на стык дверей. Но ростом он был выше, определенно выше.

Люся несколько сбавила темп оправдательного монолога, потом вообще замолчала, задумалась. В это время раздался звонок в дверь. Она пошла открывать.

На пороге стоял парень лет двадцати. Он оглядел Люсю с ног до головы и так мерзко ухмыльнулся, словно она была воровкой со стажем, а не случайно оступившейся. «Нахал», — подумала Люся и спросила:

— Вам кого?

Нахал перегнал в уголок рта спичку, которую жевал, и процедил:

— Шапка у тебя?

По комплекции и росту этот визитер походил на потерпевшего.

— Проходите, — сказала Люся.

В комнате она спросила новенького:

— Вы меня помните? Правда, вы спали…

— Когда это я с тобой спал? — оскалился тот. Люся обиделась:

— Я, конечно, виновата, но, пожалуйста, без пошлостей. Тем более, что есть еще один претендент, а я вас… или его… не запомнила.

— Какой еще претендент? Гони шапку! — грубо бросил нахал.

— Извините, — вежливо сказал алкоголик, — я первый пришел.

— Да хоть нулевой. Ты свое получила? — ухмыльнулся спичкожеватель. — Отдавай чужое.

— Подождите, — Люся поджала губы, — сейчас разберемся.