— А… Пусти-и! — Отчаянный крик пронёсся под сводами купола.

Мостик задрожал. Тони вскрикнул и забился в жилистых руках акробата.

— Что случилось?

— Да вон Кецке опять лупит малыша. Чудак этот Кецке, право. Не может и дня прожить без драки, — протянула Мари.

— Так и надо учить их! Нам, что ли, не влетало, — равнодушно заметил клоун Ганти. — Пусть бьёт — гибче будет.

Репетиция прервалась. Мари подтянула канат к мостику. Собрав последние силы, Тони увернулся от Кецке и мгновенно камнем полетел вниз. Почувствовав под ногами опилки, Тони открыл глаза, вскочил и опрометью бросился в слоновник.

— Ямбо! — простонал он, прижимаясь к серой жёсткой коже слона.

Погоня приближалась. Тони уже слышал тяжёлое топанье Кецке и стук деревянных колодок Мари.

— Не смейте трогать малыша! — кричала она.

— Отчего ж «не смейте»? Тони такой же бродяга-артист, как и мы с тобой, душечка, — гримасничал клоун Ганти. Вялый и рыхлый старик остановился в сторонке, ожидая, чем кончится это весьма забавное происшествие.

Тони всё сильнее прижимался к слону, как бы ища у него защиты, и громко плакал. Почувствовав недоброе, Ямбо захлопал ушами, высоко поднял хобот и грозно затрубил.

Кецке испуганно попятился назад. Ямбо трубил всё громче и воинственнее. Собрав хоботом холодную грязь, он обрушил её поток на незваных гостей. Все бросились врассыпную. Кецке в бессильной злобе издали смотрел на мальчугана и слона.

Войти в слоновник он не решался.

Ямбо был страшен. Его маленькие глазки налились кровью. Сморщенный хобот был в беспрерывном движении. Изредка слон опускал его, и тогда струя тёплой, скользкой слюны обдавала Тони.

— А, чёрт! — выругался Кецке и побрёл прочь.

— Вот тебе и николин день! — прошептал Тони, устало опустившись на грязный дощатый пол…

Протяжно, на все лады, заливаются колокола. Их однообразный звон, доносящийся с улицы, наполняет гулом мрачное здание цирка и напоминает Тони что-то родное.