Уэнди была не в силах посмотреть на него. Брат Мариссы вздохнул.

— Могу я выпить стакан воды?

— Пройдите в кухню. Если хотите, в холодильнике есть содовая.

— Подойдет и вода.

Она слышала, как открываются дверцы шкафа, пока он искал стакан, и поняла, что он остается в кухне так долго, чтобы дать ей возможность прийти в себя. Она оценила его чуткость, если действительно таковы были его намерения, хотя это ничего не меняет. Несколько минут не излечат боль, которую она чувствует.

Все кончено. Она больше не может бороться. Все, что в ее силах, — это прижимать к себе ребенка, пока не истечет драгоценное время, которое он ей оставил.

Когда он вернулся в гостиную, в руках у него не было стакана.

— На столе рядом с детским стульчиком лежит зачерствевший тост, намазанный арахисовым маслом.

— Не волнуйтесь, я не кормлю Рори арахисовым маслом.

— Я так и не думал. Это что, ваш обед?

— Не было времени приготовить что-нибудь еще, — призналась Уэнди.

Берджесс оставил это без комментариев. Снова сев, он потянулся за телефонной книгой и стал листать ее, пока не нашел раздел ресторанов, доставлявших блюда на дом.

— Китайский подойдет? — спросил он. — Или вы предпочли бы пиццу?

Уэнди предпочла бы кусочек черствого тоста с арахисовым маслом, только бы он ушел и дал ей съесть его в спокойной обстановке. Но тогда, конечно, вместе с ним уйдет и Рори.

— Китайский, — ответила она.

Она подождала, пока будет сделан заказ, потом отставила в сторону бутылочку Рори и осторожно подвинулась на краешек кресла.

— Пойду положу ее в кроватку.

Слова были банальны, но в голосе Уэнди почти звучал вызов, словно она заявляла, что он не возьмет ребенка сегодня вечером, по крайней мере, без борьбы.

— Действительно, почему бы ей не поспать, пока мы ждем, — дружелюбно сказал Мак.

Он ничего не добавил относительно того, что последует затем. Но ей было совершенно ясно, что он имеет в виду.