Оказалось, что конкурс организован с участием какой-то датской фирмы, рекламирующей свои товары, что я вообще-то подозревала, но не рассчитывала, что приз распространится не только на датские товары или консервы, но на Данию, как таковую. Кроме конверта с бумажкой мне с любезной улыбкой вручили коробочку с духами, а один из организаторов шепнул, что подробности льгот на поездку мне разъяснят после того, как публика покинет зал. Ещё два призёра получили красивые сувениры.

За что я люблю свою подругу, так это за то, что она не сердится и не обижается на чужой успех и с детских лет сохранила редкую способность искренне разделять радость своих друзей, так что духи с самого начала я решила отдать ей, но, как всегда, перебороть русскую щепетильность было нелегко и пришлось привести неопровержимый довод, что без неё я бы не попала на этот конкурс, а, следовательно, она является как бы посредником моей победы. Страшно покраснев от смущения и удовольствия, растроганная девушка приняла, наконец, мой подарок.

Когда разошлись зрители, ко мне подошёл кто-то из организаторов и, явно тяготясь своей обязанностью растолковывать очевидное, объяснил, что я имею право лишь на бесплатный проезд и получение денег, но за номер в отеле я должна буду платить сама. Окинув меня опытным взглядом, который возмутил меня чрезвычайно, этот разодетый в «фирму» ванька перешёл на доверительный тон и посоветовал перед отъездом обменять мои собственные сбережения на валюту, потому что полученной суммы едва хватит мне на прокорм и место в самом захудалом отеле. Предки мои поляки, поэтому русская гордость удачно сочетается во мне с польским гонором, и как раз этого «фирменный» ванька не учёл, вздумав разговаривать со мной столь разнузданно.

— Благодарю вас, — холодно сказала я. — В Дании я остановлюсь у друзей.

Не знаю, поразило ли его наличие у меня друзей в Дании, думаю, что нет, но это было всё, на что я была способна для поднятия своего престижа в его видавших виды глазах.