Двор, через который сирота вела Дженнифер, ничем не напоминал о бичеваниях, монахинях, заживо замурованных в стены, или прочих ужасах книг о монастырях. Жарко. Светло. Пыль. С белых стен и над арками окон свисают вьющиеся растения. Необыкновенно жаркий и тихий двор, приходится почти пропихиваться через повисшую в воздухе жару. В центре двора, как символ, по колено в траве стоит колодец, на веревке неподвижно висит сухое, как кость, ведро.

Два крыла монастырского здания образовали южную и восточную стены двора. Там, где они сходились, стояла церковь с высокой прямоугольной башней. Девочка вела Дженнифер по диагонали в угол двора, где арка открывалась в каменный проход, что-то вроде тоннеля от часовни прямо через южный блок здания в нижние сады.

Внутри тоннеля оказалось сумрачно и приятно прохладно. Дженнифер с благодарностью остановилась, когда камни дохнули на нее холодным ветерком. Слева крутые ступени вели вверх в вымощенный каменными плитами холл. Дальше по тоннелю тяжелая дверь с привязанной рядом с ней веревкой звонка, очевидно, закрывала вход в церковь. Напротив была еще одна дверь. Позже Дженнифер выяснила, что за ней скрывались трапезная и спальни сирот, а над ними — кельи сестер.

Юная проводница быстро направилась к ступеням в холл, который был центром всех деловых помещений здания. Опять появилось солнце, но на этот раз его смягчали витражи с красивым орнаментом, павлиньи переливы золотого, зеленого и аметистового света стекали на каменные плиты пола. «Полагаю, — начала Дженнифер, когда девочка бросилась к лестнице, — я полагаю…» Но ребенок бросил назад дикий взгляд и понесся по ступеням вверх, быстро мелькая голыми ногами в лучах света: ярко-красный, медовый, изумрудный… «Стой, внимание, иди», — подумала Дженнифер, опять впадая в атмосферу миссис Рэдклифф, из которой безуспешно пыталась вырваться.