Дженнифер постаралась отбросить первое и, очевидно, порожденное нервным возбуждением, впечатление и безотлагательно изложить цели своего визита. «Моя фамилия Сильвер. Я кузина мадам Ламартин, которая, насколько мне известно, сейчас находится здесь…» Она остановилась, сама не поняв почему. Неподвижные черные глаза не поменяли выражения, но рубин на груди женщины сверкнул и опять померк. Монахиня промолчала.

Дженнифер продолжила, уже несколько нервно. «Она написала и пригласила меня в гости, поэтому я сняла комнату в Гаварни на две недели. Я приехала сегодня утром и пришла сразу в надежде увидеть ее сегодня. Это возможно, или я выбрала неподходящее время?» Она остановилась в ожидании ответа.

Монахиня ответила не сразу, потом медленно повторила: «Вы — кузина мадам Ламартин?»

«Да».

«Она попросила вас приехать и встретиться с ней?» «Да», — ответила Дженнифер, стараясь убрать тень нетерпения из своего голоса. «Но вы англичанка».

«Она тоже. Вышла замуж за француза, и ее мама была француженкой, но она англичанка».

«Но…» Женщина начала говорить и замолкла. Тяжелые веки опустились, но не скрыли всплеска изумления и чего-то еще, чего Дженнифер не смогла истолковать. Молчание.

«Это важно? — спросила Дженнифер. — Наверняка она упоминала, что я собираюсь к ней приехать? Естественно, я предположила, что это можно, иначе она бы написала и отменила приглашение».

Монахиня не подняла глаз, сказала медленно, о чем-то задумавшись: «Нет. Нет, она этого не упоминала. Мы не знали, что у нее есть… Родственники».

Таким странным был ее тон, что Дженнифер опять почувствовала себя не в своей тарелке. Она сказала, стараясь произносить слова приятно и спокойно: «Понятно. Извините, что захватила вас врасплох. Но буду очень рада увидеть ее, раз уж приехала. Может быть, отведете меня к ней, пожалуйста, сестра?»

Женщина в черном стояла неподвижно и молчала, и неожиданно все нетерпение Дженнифер и волнения, пережитые раньше, переросли в острую потребность.