Благодаря одному сослуживцу из финансового отдела, который был перед Джорджиной в долгу, она знала, что Шэрон уже разработала детальный план перехода на ежедневный выпуск и собиралась представить его Дугласу в одиннадцать часов следующего утра. Поэтому Джорджина и решила, что должна опередить соперницу и перехватить инициативу. А Холлоуэй пусть еще помучается.

– В газете может быть лишь один главред, Дуглас. А нормально работать, когда газету разрывают на части, попросту невозможно. Поэтому либо я остаюсь и делаю газету такой, какой я ее вижу, либо увольняюсь. Это мое последнее слово.

– Хорошо, хорошо, – закивал Дуглас. – Положись на меня, Джорджина, я все улажу. Тебе дадут зеленый свет. «Санди» крепко стоит на ногах. Возможно, не все у нас еще гладко, но мы на верном пути. Тираж растет из года в год, реклама приносит нам все больше денег. Лишь одно я бы тебе посоветовал: будь построже с сотрудниками. Не забывай ни на минуту – лучше внушать страх, чем быть любимым.

– Только не надо пичкать меня цитатами из Макиавелли, Дуглас, – отмахнулась Джорджина. – Ваши воззрения на власть мне и так хорошо известны. Кстати, если уж на то пошло, то Макиавелли говорил также, что самая эффективная политика борьбы с заговорщиками – это такая политика, которая не вызывает ненависти.

– Ты ведь знаешь, насколько я на тебя полагаюсь, – продолжил Дуглас, как будто не слышал ее реплики. – В нашем деле безграничное доверие – редкость. Прошу тебя, давай оставим все как есть. Не увольняйся. Не бросай нас. – В его голосе прозвучали умоляющие нотки.

Дуглас ничуть не покривил душой. Джорджина работала у него уже семь лет и была одной из немногих, кому он полностью доверял. Он действительно привык во всем на нее полагаться, зная, что она не подведет его. Да и журналистское чутье было у нее отменное.

Но Джорджина явно устала, и это ощущалось во всем. И виной тому была не только утомительная, на износ, работа в «Санди трибюн», но – и куда в большей степени – постоянные происки Шэрон.