— Но это такое красивое место. Разве у вас не возникает желания с кем-нибудь разделить удовольствие? — Вопрос вырвался раньше, чем она решила, мудро ли произносить такие слова вслух. Они повисли в морозном воздухе, заставив ее внутренне поежиться. Похоже, у Адриана нет ни малейшего желания ответить ей. Но вопреки ее ожиданиям он, мрачно сдвинув брови и скрестив на груди руки, посмотрел на нее.

— Ответ на ваш вопрос, мисс Ива: нет. У меня нет желания разделять с кем-нибудь мой дом. Я живу здесь потому, что меня устраивает его изолированность. После смерти жены мой дядя жил здесь один двадцать пять лет. Я собираюсь последовать его примеру. Несчастные случаи и болезни допускаются.

Она хотела получить ответ, вот она его и получила. Сам-то он понимает, какой холод таится в его словах? Что случилось с этим мужчиной, если он предпочитает жить, отгородившись от остального человечества?

— Так вы унаследовали дом от дяди? — спросила она.

— Вы удивлены, что я могу позволить себе жить в таком великолепии на гонорары трудяги-писателя?

— Я знаю, мистер Джекобс, — она не сдержала улыбки, — что вы очень успешный автор детективных романов.

— Вы читали мои работы? — В непроницаемых темных глазах появилось новое выражение. Удивление? Предостережение? Недоверие? Возможно, все вместе.

— Мой брат Коллэм ваш поклонник. На Рождество мне нечего было читать, и он дал мне несколько книжек. — Теперь надо осторожнее выбирать слова. Нельзя быть неосмотрительной. — Они очень интригующие.

— Но?

К своему ужасу, она заметила, что он улыбается. Спрятав подбородок в тепло оранжевого шарфа, она отважно встретила его вопросительный взгляд.

— Они такие... такие мрачные, что по спине мурашки бегают. И конец такой страшный.

— А вы в моих историях искали своего рода свет в конце туннеля? Вы ждали утверждения, что реальная жизнь не может быть такой плохой, как в моей книге? И что все хорошо кончается?