Только в аэропорту, в зале ожидания, она полу­чила первое мимолетное впечатление о человеке, который возглавлял гигантский концерн «Лэнгфорд энджиниринг». Гидеон Лэнгфорд был лет на десять старше Кита. Темноволосый, высокий, под метр де­вяносто. Обмениваясь с ним рукопожатием, Эйлин ощутила на себе пронзительный взгляд темно-се­рых глаз, скользнувших по ее прямым белокурым волосам, собранным сейчас в аккуратный узел, и остановившихся на слегка впалых щеках и высоких скулах, которые придавали ей холодноватый вид. Хотя сама Эйлин так не считала. Просто ей постоян­но приходилось быть чем-то озабоченной, и чаще всего это имело отношение к Джастине.

— Вы ничего нового не узнали? — спросила Эй­лин, когда он отпустил ее руку.

Гидеон покачал головой.

— Нам остается только надеяться, — коротко от­ветил он, и на этом разговор закончился. Вскоре за ними пришли, чтобы проводить на борт частного самолета.

Им нечего было сказать друг другу и в полете. Пока Гидеон Лэнгфорд сидел погруженный в собственные мысли, Эйлин вспоминала свою жизнь с Джастиной с момента гибели их родителей. Она не переживет, если то же самое случится и с Джа­стиной... Нет-нет, она не будет думать об этом.

В то время ей было всего семнадцать. Сестре — пятнадцать, и ее едва не исключили тогда из шко­лы. Что это был за проступок, Эйлин уже не по­мнила.

Они обе были окружены любовью родителей, но старшей из сестер пришлось быстро повзрос­леть. Перед тем как произошел несчастный слу­чай, Эйлин надеялась, что отцу, как это уже неод­нократно случалось, удастся предотвратить ис­ключение Джастины из школы. Но он погиб. Сес­тры, раздавленные горем, тяжело переживали по­терю родителей. Джастина, с обожанием относив­шаяся к отцу, который, надо сказать, бесконечно баловал ее и решительно не видел ничего плохого в том, что она иногда вела себя вызывающе, была безутешна несколько месяцев.