– Папа говорит, что ты убегаешь тайком, когда я сплю. Ему не нравится, что по вечерам тебя нет. Он говорит, что это скверно, что ты вечно бегаешь по барам, по вечеринкам и оставляешь меня одного.

– Дэвид! Это неправда! – Она сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться. Все эти годы она оберегала Дэвида, старалась, чтобы он не догадался о скрытой войне между ней и Лайлом, делала все возможное, чтобы не причинить боль сыну. И что же? Оказывается, Лайл самым бессовестным образом использовал Дэвида в качестве оружия против нее! Это была его тактика: именно Дэвид прочнее любой цепи связывал их друг с другом и одновременно мог ранить ее в самое сердце.

– Ты уходила сегодня вечером! – Сын обвинял ее.

– Сладкий мой, ведь ты был не один. С тобой были папа, и бабушка, и Луэлла, и Херд.

– Но ты уехала в бар. – Его тон был под стать прокурорскому.

Мэгги решила набраться терпения.

– Послушай, Дэвид, я поехала вместе с Сарой и ее приятельницей, чтобы составить им компанию. Ты ведь знаешь, как она расстроена после развода с Тони.

– Вы с папой тоже хотите развестись? Он говорит, что если ты будешь убегать по ночам, то это возможно. Он говорит, что не знает, сколько еще сможет выносить твои выходки.

В грубой, язвительной интонации Дэвида звучал страх, который он не смог скрыть, и Мэгги почувствовала, как в ней нарастает гнев. Если на свете существует справедливость, то когда-нибудь Лайл Форрест сполна ответит за все страдания, которые он причиняет Дэвиду.

– Папа не то хотел сказать, Дэвид. Мы не разведемся. Обещаю. А теперь, дорогой, тебе пора спать. Завтра надо встать пораньше.

– Почему? Ведь завтра суббота.

– Завтра у тебя соревнования по гольфу. Ты забыл?

Дэвид застонал.

– Хотелось бы. Я ненавижу гольф! Не понимаю, почему я должен участвовать в этом дурацком соревновании. У меня ни черта не получается!

– Следите за речью, молодой человек. – Мэгги нахмурилась и шутливо погрозила ему пальцем. Как бы извиняясь, Дэвид пожал плечами. – И, пожалуйста, не скромничай.