Ей очень хотелось заплакать так, чтобы задохнуться от рыданий и выплеснуть хотя бы часть боли. Но слезы, которые весь вечер просились на глаза, теперь упрямо не приходили. Только под утро она забылась тяжелым тревожным сном.

Выло уже одиннадцать утра, когда ее разбудил деликатный, но настойчивый стук в дверь. Она с трудом села. В голове еще роились ночные кошмары: черные мотыльки, зловещие летучие мыши… и темные лошади.

В комнату вошел отец и поставил на столик чашку и чайник. Алессандра наблюдала за паром, струившимся из носика и тонкой спиралью поднимавшимся в воздух. За окном вовсю светило холодное сентябрьское солнце.

Девушка сжалась: ее с новой силой охватили воспоминания и с ними пришла боль.

— Как ты? — спокойно спросил стоявший у кровати отец.

— Все в порядке, — принужденно ответила Алессандра.

Прохладная рука Сола коснулась лба дочери.

— Мы беспокоились. Вчера ты продрогла и могла простудиться.

Она покачала головой.

— Я здорова. — Девушка подняла глаза и сухо спросила: — Посидишь со мной, или тебе снова пора улетать на какое-нибудь важное мероприятие?

Его глаза сверкнули из-под полуопущенных век.

Дочь невесело усмехнулась. Значит, она угадала.

— И куда же теперь? Париж, Мюнхен, Нью-Йорк? — Отец работал на износ. Семь дней в неделю, пятьдесят две недели в год, если считал это необходимым.

— Вена.

— Вот как? — Она потянулась за чашкой и сделала глоток какао.

Отец всегда готовил его сам, и делал это превосходно. Идеальное соотношение какао и молока и щепотка кофе для вкуса. Сол все делал изумительно… если находил для этого время.

— Я задумал новую серию видеозаписей, — объяснил он. — Идея такова: подписать контракты с ведущими исполнителями мира на участие в фильмах, где они будут давать свою трактовку шедевров и показывать их.