
Когда Эмме исполнилось тринадцать лет, Бену предложили контракт на преподавательскую работу в Техасском университете на два года, на что он сразу дал согласие, не подумав о дочери. Возникло небольшое замешательство при обсуждении будущего Эммы. Бен объявил, что просто возьмет ее с собой в Техас, но кто-то, кажется Маркус Бернстайн, убедил его, что девочке лучше расти отдельно от отца, и ее отослали учиться в Швейцарию. Она пробыла в Лозанне три года и за это время ни разу не приезжала в Англию. А затем провела год во Флоренции, изучая итальянский язык и искусство Ренессанса. Когда этот год кончился, Бен уже находился в Японии. Она хотела поехать к отцу, но он ответил телеграммой следующего содержания: «Единственную свободную кровать занимает очаровательная гейша. Попробуй пожить в Париже».
Отнесясь к этому философски, — ей было уже 17, и жизнь перестала удивлять ее, — Эмма поступила, как он посоветовал. Она нашла работу в семье Дюпре, которая жила в доме для преподавателей в Сен-Жермене. Глава семьи был профессором медицины, а мать — учительницей. Эмма присматривала за тремя их послушными детишками, обучала их английскому и итальянскому и ездила с ними в августе на скромную семейную виллу в Ла-Боль.
