Он попытался собраться с мыслями. Деймон всегда спешил напасть, и нанести обиду. Но не так как сейчас. Стефан знал брата достаточно долго, чтобы понять, что что-то в нем отключилось; что-то было не так. Деймон казался слишком возбужденным… лихорадочным. Стефан послал маленькую волну Силы вроде разведывательного зонда к своему брату, пытаясь дотронуться до того, что было другим.

– Да, я вижу, что ты удумал. Вот только ничегошеньки ты не добьешься, во всяком случае, таким путем. – Сказал Деймон перекошено, и затем внезапно внутренности Стефана, и все его тело было в огне. Оно было в агонии, поскольку Деймон набросился на него с карательным кнутом своей Силы.

И сейчас, какой бы ни была боль, он должен быть холодно рациональным, он должен был продолжать думать, не только сопротивляться. Он сделал маленькое движение, поворачивая голову в сторону, смотря на двери пансиона. Только бы Елена осталась внутри…

Но думать было трудно, ведь Деймон все еще хлестал его. Он дышал быстро и тяжело.

– Вот именно, – сказал Деймон. – Мы вампиры берем – это урок, который тебе следует усвоить.

– Деймон, мы, вообще-то должны заботиться друг о друге… мы обещали…

– Да, и я собираюсь позаботиться о тебе прямо сейчас.

И Деймон укусил его.

Он пил его кровь.

Это было еще более болезненным, чем порка Силой, и Стефан тщательно держал себя в руках, чтобы не сопротивляться. Острые как бритва зубы не должны были причинить боль, когда ворвались в его сонную артерию, но Деймон держал его под углом, – схватив за волосы – сознательно именно таким образом, что они причинили ее.

Вот тогда прибыла реальная боль. Мука вытягивания крови против Вашего желания, через Ваше сопротивление. Это была такая пытка, которую люди бы сравнили с выкорчевыванием их душ из их живых тел. Они сделали бы что угодно, лишь бы избежать этого. Это была одна из величайших физических мук, которые Стефан когда-либо испытывал. Слезы боли навернулась на его глаза, и покатились вниз по вискам в волнистые темные волосы.