Месье Арман вздрогнул, услышав презрительно фырканье, и обыскал глазами главную спальню в поисках нахалка, не оценившей его портновский талант.

Нахалкой оказалась юная белокурая особа, с небрежной грацией полулежащая в глубоком мягком кресле. Строгое, цвета запекшейся бычьей крови, платье подчеркивало ее тонкий силуэт, и красивыми складками спускалось на пол. Под подолом угадывались перекрещенные изящные лодыжки и виднелись узкие башмачки в тон платья. Геометрически правильный квадратный вырез на груди был декорирован замысловатым кружевом. То же кружево шло по краю коротких узких рукавов.

«Гельдерланд или Рекамье?» – прикинул портной. – «Пожалуй, Рекамье. Узнаю ассиметричное переплетение… И какие симпатичные маленькие круглые фижмы! Впрочем, с такой талией вообще фижмы не нужны»

Месье Арман затрепетал, уловив профессиональным взглядом портного высокородное происхождение и безупречный вкус. Зато графиня д’Шампольон затрепетала от страха: что, если из-за фырканья этой высокомерной нахалки, первый портной королевства (и поставщик двора Ее Королевского Величества, к слову) обидится и уедет?!

– Юная леди всю жизнь прожила в деревне, месье Арман, – заискивающе затраторила графиня, – и не удостаивалась чести лицезреть придворные наряды.

Золушка демонстративно скосила глаза на мачеху и фыркнула еще громче, как бы говоря: а тебе-то, милочка, хоть раз удалось увидеть придворные наряды? Если не считать тех случаев, когда этот тщеславный портняжка показывал тебе в мастерской разряженные манекены, набивая себе цену.

Месье Арман улыбался в никуда, перебирая в уме родословные королевства, империи, двух окрестных великих герцогств и одного княжества. Он быстро догадался, кто эта юная нахалка, одетая со старомодной имперской роскошью. Меркантильные мысли знаменитого портного заметались между урожденной графиней д’Шампольон и новоиспеченной графиней д’Шампольон.