– Госпожа, – замялась первая камеристка, – талия у голубого платья с золотым шитьем немного уже, чем у зеленого с серебряной прострочкой… Чуть-чуть.

– Что?! Вы меня в гроб загнать хотите?

Обе камеристки мгновенно склонились в почтительном реверансе. Красавец-дворецкий так же быстро отступил на безопасное расстояние. Фея поискала глазами волшебную палочку, но вдруг увидела собственное отражение в зеркале. Она поморщилась.

– Ну, хорошо. Затяни еще… чуть-чуть. Нужно же потянуть время, пока высокородная графиня не соизволит разродиться. Хоть неведомой зверушкой!

– Песочное печенье…м-м-м…нет. Шоколадное печенье – да. Сдобные булочки с корицей – да… Что, всего три?!

– Принести госпоже Фее еще? – спросил ливрейный лакей.

– Да… Нет… Ну, хорошо, уговорил. Пару штучек. Что там еще у тебя?.. Лепешки – да. Пышки – да… А это еще что такое?! – взвизгнула Фея.

– Трапеза господина секретаря, – невозмутимо ответил лакей.

– Бифштекс из буйволятины. С кровью! – возбужденно проскрипело бюро.

– И подгнившие каштаны в качестве гарнира, – еще более невозмутимо сказал лакей.

– Ну, хорошо, подай ему… э-э-э… это, – брезгливо скривилась Фея, – и салфетки, салфетки не забудь! Не хватало еще, чтобы мои мемуары были испещрены пятнами буйволинной крови… И не только.

– Обижаете, госпожа, – скорбно буркнула бюро.

– Обижаю? – резко развернулась в кресле Фея. – Обижаю?! А кто отправил моей кузине поздравление с Днем Всех Святых, да все в кровавых отпечатках? Бедняжку потом неделю откачивали!

– Кхе-кхе, – забулькало бюро, – так после этого поздравления госпожа кузина госпожи Феи наотрез отказалась быть крестной старшего сына коннетабля фон Авантюр, и прославленный военачальник тотчас отправил гонца с приглашением к вам.