– Это ближайшее место, где мы можем осмотреть твою руку,– сказала Дженни.– В седле удержишься?

«Будь он умирающим,– усмехнувшись, подумала она,– он бы вскочил точно так же».

– Да, конечно… Я… Ты, следовательно, знаешь лорда Аверсина?

Дженни помолчала. Затем сказала мягко:

– Да. Я знаю его.

Она свистнула лошадей – рослую белую Лунную Лошадку и мощного гнедого мерина, чье имя было, как сказал Гарет, Молот Битвы. Несмотря на истощение и боль в грубо перевязанной руке, юноша сделал галантную попытку подсадить Дженни в седло. Они тронули коней по каменистому косогору, чтобы миновать валяющийся в зловонной жиже труп. Гарет спросил:

– Если… если ты ведьма, миледи, почему ты не справилась с ними с помощью магии, а пустила в ход оружие? Бросила бы в них огонь, или превратила бы в лягушек, или поразила бы их слепотой…

«Я и поразила их слепотой,– угрюмо подумала она.– Пока ты не закричал!..»

Но сказала только:

– Потому что не могу.

– Из соображений чести?– с сомнением спросил он.– Но мне кажется, что есть ситуации, в которых понятие чести неприменимо…

– Нет.– Она глянула искоса сквозь завесу распущенных волос.– Просто потому, что моя магия недостаточно сильна.

И она толкнула коня в более быстрый шаг, въезжая в смутные тени голых, выступающих из тумана сучьев.

Сколько уже времени миновало, а все равно перехватывало горло, когда приходилось признаваться в собственном бессилии. Даже теперь, по прошествии стольких лет, ей трудно было это выговорить. Дженни давным-давно примирилась с мыслью, что некрасива, но свыкнуться с тем, что в единственном деле, к которому стремилась, ей недостало таланта!.. Самое большее, что она могла сделать, – это притвориться равнодушной. Как сейчас.

Земляной туман обвивал ноги коней, голые корни тянулись сквозь испарения к дороге, словно руки наспех прикопанных трупов. Воздух был тяжел и отдавал плесенью, то здесь, то там слышалось тихое потрескивание мертвых листьев, как будто деревья сговаривались о чем-то в тумане.