— Да, здорово. Ты сделала это просто замечательно, — похвалил ее я.

— А не рановато ли тебе курить? — спросила Джоди. — Думаю, тебе еще рано курить.

— Отстань от нее. Мы идем на прием, — вступился я за Белинду.

Та давилась от смеха, не спуская с меня внимательных глаз. Я снова погладил ее по голове, потрогав заколку, державшую волосы. Большую серебряную заколку. Волосы у Белинды были настолько густые, что их хватило бы на двоих. А еще мне ужасно хотелось прикоснуться к ее щеке, потрогать ямочки.

Она опустила глаза и, не вынимая сигареты изо рта, порылась в сумке и достала большие солнцезащитные очки.

— Думаю, ей еще рано курить, — не сдавалась Джоди. — Тем более в лифте.

— Но ведь, кроме нас, в лифте никого нет!

Когда двери лифта открылись, Белинда уже была в темных очках.

— Теперь ты в безопасности. Так тебя никто не узнает, — улыбнулся я.

В ответ она только удивленно на меня посмотрела. Массивная квадратная оправа еще сильнее подчеркивала прелесть пухлых губ и нежных щек. У нее была бархатистая, как у ребенка, кожа. Я уже с трудом сдерживался.

— Осторожность никогда не помешает, — ответила она.

Масло. Вот на что был похож ее голос. Масло, которое я, кстати, люблю больше карамели.

В апартаментах, где было не протолкнуться, стояло плотное облако сигаретного дыма. Я услышал хорошо поставленный голос Алекса Клементайна. Мы прошли мимо кулинарной королевы Урсулы Холл, окруженной поклонниками. Я крепко ухватил Белинду за руку и стал протискиваться к бару, время от времени отвечая на приветствия. Я заказал виски с водой, и Белинда шепотом попросила того же. Я решил рискнуть.

У нее были такие мягкие пухлые щечки, что мне захотелось поцеловать их, а еще ее розовый, похожий на конфетку рот.

Вот бы увлечь ее в уголок и разговорить, при этом постараться запомнить каждую черточку, чтобы потом запечатлеть на бумаге. Надо объяснить, зачем мне это нужно, и она все поймет. Ведь в желании ее нарисовать нет ничего порочного.