Нет, я еще не готов выкинуть свои любимые вещи на улицу. По крайней мере, не в этой жизни. Особенно после всех этих отелей, книжных магазинов и репортеров…

Я представил себе Белинду на карусельной лошадке или сидящей по-турецки возле игрушечной железной дороги. Я представил себе ее раскинувшейся на диване в окружении кукол. Черт, зачем я дал ей уйти!

Мысленно я снова ее раздевал. Видел следы от носков в рубчик на загорелых лодыжках. Она дрожала от удовольствия, когда я слегка провел ногтями по этим отметинам, впиваясь в мякоть каждой ноги. Свет ее абсолютно не беспокоил. Именно я выключил свет, когда начал расстегивать рубашку.

К черту все!

Тебе еще крупно повезет, если ты не окончишь свои дни в тюрьме за такие дела, а ты тут сидишь и переживаешь, что она соскочила! Что до тех уличных девчушек, то это не в счет, так как потом ты отвалил им кучу денег. «Вот, возьми. Купи себе билет на автобус домой. Вот, возьми. Этого хватит даже на самолет». Интересно, на что они тратили деньги? На выпивку? На кокаин? Их проблема.

Послушай, опять ты об этом!

Напольные часы пробили десять. Декоративные тарелки на каминной полке в столовой отозвались музыкальным позвякиванием. Самое время попытаться ее нарисовать.

Я налил себе еще чашечку кофе и отправился в мастерскую, устроенную в мансарде. Чудесные привычные запахи льняного масла, красок и скипидара. Запахи, означавшие, что я дома, что я в безопасности.

Перед тем как включить свет, я допил кофе и подошел к большому окну без штор. Сегодня не было даже намека на туман, хотя завтра он, возможно, появится. Туман — неизменный спутник жары. Хотя утром я слегка замерз в своей спальне в задней части дома. Сейчас город сиял призрачными огнями и был виден весь как на ладони. И это было нечто большее, чем просто состоящая из огней карта Сан-Франциско. Приглушенная подсветка массивных прямоугольных небоскребов деловой части города, остроконечные крыши домов на Куин-Анн-стрит, переходящей в Нои-стрит в Кастро.