— Абсолютно ничего эротичного.

— Тогда что им угрожает? Что скрывается за всеми этими дверями? Почему девочки так часто смотрят украдкой?

— Я не вхожу в число их преследователей. И не собираюсь задирать их длинные платья.

— А разве нет? Как так получается?

— Мне это противно, — мягко ответил я и взял ее за руку. — Я шесть месяцев работаю над книгой. Живу ею, думаю только о ней. И не задаю себе вопросов. Двенадцать часов в день я не покладая рук тружусь над холстами. А потом вдруг кому-то хочется объяснить все пятью сотней слов и за пять минут. Я стараюсь не обсуждать данную тему с малознакомыми людьми. А знакомые люди обычно не задают лишних вопросов.

— Как бы мне хотелось, чтобы вы в меня влюбились! — неожиданно воскликнула она.

— Почему?

— Потому что вы действительно достойны того, чтобы в вас влюбиться. А если мы сможем полюбить друг друга, то я уже не буду плыть по течению. Я уже не буду никем. По крайней мере, пока я с вами, — сказала она и замолчала.

— Откуда ты родом? — спросил я.

Она ничего не ответила.

— Я пытаюсь определить твой выговор.

— Вряд ли вам это удастся.

— Иногда ты говоришь как житель Калифорнии. Но иногда проскальзывает странный акцент.

— Вы никогда не догадаетесь, — сказала она и выдернула руку.

— Ты хочешь, чтобы я лег вместе с тобой на кровати с балдахином? — спросил я.

— Да, — кивнула она.

— Тогда ты должна кое-что для меня сделать.

— Что именно?

— Смой краску с лица. И надень ночную рубашку Шарлотты.

— Ночную рубашку Шарлотты?! А что, она у вас действительно есть?

— Даже несколько. Там, наверху. Белая фланель. Одна точно тебе подойдет.

Она радостно засмеялась. Но в ее смехе было нечто большее, нежели просто радость. Я молча ждал ее ответа. Я еще был не готов что-либо признавать.