— Конечно, — согласилась она, изящно затушив сигарету и еще раз продемонстрировав покрытые черным лаком ногти. — С удовольствием надену ночную рубашку Шарлотты.

Ничего удивительного, что ее привел в такой восторг фокус со спичками. Она вдруг стала взрослой девушкой с безупречными манерами, причем немного сердитой. А потом снова юной и беззащитной. Она непрерывно менялась прямо у меня на глазах. И это меня тревожило. «Интересно, какая же она настоящая?» — гадал я про себя.

— Ты очень красивая, — наконец произнес я.

— Вы находите? — удивилась она. — Но может, вы предпочитаете женщин постарше? Темноволосых и загадочных.

— Два раза был женат на таких. Интересно, конечно, но ты нечто другое.

— Другими словами, вы хотите дать мне понять, что вам нравятся не только маленькие девочки.

— Да, я хочу, чтобы ты это поняла. И себе тоже хочу напомнить. Но я никак не могу тебя раскусить. Ты должна дать мне ключ к разгадке. Я пытаюсь понять, откуда ты, откуда такой странный выговор.

— Я росла везде и нигде. Мадрид, Лос-Анджелес, Париж, Лондон, Даллас, Рим. Вот почему вам не определить, откуда у меня такой выговор.

— Звучит впечатляюще, — заметил я.

— Вы так думаете? — усмехнулась она. — Когда-нибудь я расскажу вам мою неприглядную историю. Вы ведь тоже считаете, что у Беттины не все было гладко в том старом доме.

— Почему бы тебе не начать свой рассказ прямо сейчас?

— Потому что из него не получится книжки с красивыми картинками, — ответила она.

Разговор явно начинал ее тяготить. Она снова тщательно вытерла губы салфеткой и аккуратно сложила ее на коленях. Потом допила бурбон. Эта девочка знала, как осадить собеседника.

Маленькие ушки. Мочки проколоты, но никаких серег. Только едва заметные дырочки. Туго натянутая кожа лица. Разве что складочка вокруг век. Такая гладкая кожа бывает лишь у совсем маленьких детей.