Да, жара становится просто невыносимой.

— Еще две книги — и все продано, — шепнула мне на ухо Джоди, мой очаровательный агент из Нью-Йорка.

— То есть я скоро смогу выпить?

Осуждающий смех. И ничего не понимающее лицо темноволосой девчушки справа. Я почувствовал, как Джоди предупреждающе сжала мне руку.

— Шучу-шучу, солнышко! Я уже подписал тебе книгу?

— Джереми Уокер вообще не пьет, — вызвав дружный взрыв хохота, заметила стоявшая неподалеку чья-то мамаша.

— Все продано! — поднял руки вверх повернувшийся к очереди продавец. — Все продано!

— Пошли! — ухватила меня за локоть Джоди и, понизив голос, добавила: — А теперь для сведения. Тысяча экземпляров, если хочешь знать.

Один из продавцов предложил послать за угол, в «Даблдэй» за дополнительными экземплярами, кто-то уже даже попытался дозвониться туда.

Я осмотрелся по сторонам. Где там моя Златовласка? Магазин потихоньку пустел.

— Попроси их не делать этого. Не надо больше книг. Я уже не в силах ничего подписывать.

Златовласка исчезла. А я ведь даже краем глаза не видел, как она уходила. Я обшаривал взглядом помещение, надеясь обнаружить в толпе клетчатую юбку, шелковые волосы цвета спелой пшеницы. Ничего.

Джоди тактично напомнила служащим магазина, что мы опаздываем на прием для издателей в «Сен-Франсе». (Прием в честь нашего издательства устраивала Ассоциация американских книготорговых организаций.) И опаздывать было нельзя.

— Ах да, прием. Я совсем про него забыл.

Я хотел было ослабить галстук, но передумал. Каждый раз перед выходом очередной книги в свет я давал себе торжественное обещание подписывать читательские экземпляры одетым неформально: в джемпере и расстегнутой на шее рубашке, чтобы читатели принимали меня таким, как есть, но почему-то не мог заставить себя сделать это. И вот сейчас я парился на жаре в твидовом пиджаке и фланелевых брюках.