– Ну да, а что еще?

– Чего? В каком смысле «что еще»? В смысле – все остальное?

– Как раз об этом я и говорю, – сказал Борис, – обо всем этом в целом. Не только о том, как выглядит девушка – это только один аспект… а кроме того, та рыженькая была совсем даже ничего, она могла бы выйти очень эффектно. Но ее растратили попусту, просто растратили.

Сид больше не мог этого выносить – он швырнул сигарету за ограду балкона и треснул кулаком по ладони, словно признавая этим горестным жестом свое полное поражение.

– Блин, Б., едрена вошь! – процедил он сквозь сжатые зубы. – Вот ты сидишь тут, пока все в мире на тебя работает, и заботишься о том, как бы сделать так, чтобы какая-то вонючая блядь в вонючем порнофильме лучше смотрелась! Да ты что, блин, совсем с ума спятил?!

Таким вот нетерпеливым и разочарованным Сид стал с Борисом. За прошедшие два года он подкатывал к нему с колоссальным числом прибыльных, пусть даже и не совсем оригинальных, сценариев и идей – идей, которые казались уникально подходящими к его гению и престижу мастера… а он только отмахивался. В частности, одним из так называемых «главных проектов» Сида был монументальный «художественно-документальный фильм» под названием «Всемирные проститутки». Этот двадцатичетырехчасовой фильм в десяти сериях предполагалось снять во всех столицах и метрополисах обоих полушарий.

– Если иметь в виду вечно любезную тебе привлекательность для публики, – заявлял тогда Сид, – то у этого ребенка есть все! Секс, путешествия, человеческий интерес! Черт, да мы дадим публике столько злоебучего человеческого интереса, что он у нее из жопы полезет!

Он также заявлял, что тщательнейшим образом изучил проект. «При существенных личных расходах», – всегда добавлял Сид, мостя дорогу к солидному возмещению из первого же аванса, который попадет им в руки. Как ему представлялось, десять серий фильма потребовали бы на съемку порядка двух лет.