– Эта трава круче, чем я думал, – хмыкнул он, отбрасывая косяк. – Значит, один из тех сделать хочешь?

Борис кивнул.

– Так, значит, очень хорошо, – сказал Сид с какой-то нездоровой иронией. – Лучший режиссер в мире хочет снять порнофильм. Это классно. Да, очень забавно. Я хочу сказать, это по-настоящему весело, правда? Ха-ха-ха… – Ему пришлось преобразовать свой натужный смех в звук болезненной отрыжки.

Борис просто смотрел вперед – в бесконечную звездную ночь и темные воды Тихого океана. Лицо его ничего не выражало, а мысли были где-то далеко.

– Я сегодня с Джоем Шварцманом столкнулся, – уже с какой-то холодной ненавистью продолжил Сид, – так он рассказал мне, как ты то дельце с «Метро» просрал. – Дельце, следовало отметить, которое сам же Сид и предложил и в котором принимал деятельное участие.

Откуда-то из дальней комнаты донесся невероятный жалобный вой экстраординарной солистки «Пластик Оно Бэнд». Борис ничего не сказал, даже вроде бы и не услышал, но по-доброму кивнул этому звуку.

– Ладно, – сказал Сид, приободренный наркотиком до самовыражения. – Ладно, договорились, ты святой! Ты охуительно, заебательски, безумно святой! Ты отвергаешь картину за десять миллионов долларов – «Дантов Ад», а ведь это черт знает какой сценарий, знаешь ты это, ведь правда же знаешь? Итак, ты ее отвергаешь, а на следующий день говоришь о том, чтобы снять порнофильм! Это, скажу тебе, очень забавно, очень находчиво. Еще одна глава в легенде… в «Легенде о Царе Б.», да? Как тебе такое название?

Посредством наркотика и адреналина Сид довел себя до состояния страстного и праведного гнева. Он закашлялся, нашарил у себя в кармане сигарету, с великим неистовством раздавил ее об ониксовую столешницу между ними, откашлялся и собрался было снова заговорить – но появление радостной хозяйки дома сбило его с толку.