В небольшом номере отдаленной от центра Москвы гостиницы шли суетливые приготовления к отъезду… Присев на пол перед чемоданом, офицер упаковывал разные свертки, белье, посуду, книги…

У окна стояла маленькая, худенькая женщина… Она глубоко задумалась и на что-то засмотрелась в окно; прижав руки к груди, она точно замерла в одной позе.

— Маруся, куда уложить теплые вещи? — спросил офицер.

Но женщина не ответила. Она так задумалась, что не слышала вопроса и не обернулась.

— Маруся, ты слышишь? Я спрашиваю тебя про теплые вещи, — повторил свой вопрос офицер.

Ответа опять не последовало.

Офицер удивленно взглянул на жену, стоявшую у окна, поднялся и подошел к ней. Он только что хотел ее обнять, — как она страшно вздрогнула и упала в его объятия, горестно рыдая.

— Боже мой… Опять… Опять… — шептал про себя офицер.

Он довел жену до дивана, и она упала головой на стол в порыве отчаяния.

— Все напрасно… Все, все напрасно… — твердила она и прижимала к себе большую куклу.

— Ну, вот… Снова ты расстроилась… Достала её куклу. А я просил тебя спрятать все памятные вещи подальше и не вынимать их, — с укором проговорил офицер.

— Прости, Володечка… Прости меня… Я так много беспокойства доставляю тебе своим горем.

— Горе наше общее… Но с невозможностью необходимо мириться… Наконец, надо сделать жизнь возможной…

— Я знаю, светик, прости. Я тебе обещала… А сама так малодушна… Ты что-то меня спрашивал?.. Молодая женщина сунула куклу в чемодан и силилась улыбнуться. Но эта скорбная улыбка сделала её лицо еще более жалким и убитым.

— Что сделать, Володечка?

— Ах, Маруся… И меня-то ты измучила… Нет нам покоя, а жить ведь, голубка, надо.

— Что ты меня спрашивал, убрать что-нибудь? Или не так уложила? — стараясь казаться веселой, спрашивала молодая женщина.

— Куда положить теплые вещи?