Удостоившись поощрения Русеф-паши, юная рабыня просияла и, гордо взмахнув головой, убежала.

Возможно, русские читатели, когда-нибудь обратившись к моим запискам, найдут эти подробности излишними. Но, право же, стоит понять многим из нашим россиян, что топить провинившихся крепостных девок в навозе, травить собаками и сечь до костей кнутами - дела более постыдные, чем те изысканные наказания невольниц, при которых их тела всегда окружены уважением, благоговением и охраной их красоты. Здесь, на Востоке, женщины с юных лет воспитываются в подчинении, и нет для них большего греха, чем не выполнить волю господина. Выполнив её, они пребывают в блаженстве, несмотря даже на то, что воля бывает и не совсем обычной, как у Русеф-паши. Девка же, вытащенная из навоза, изорванная собаками или кнутом - никак не блаженна, хорошо, если она ещё жива.

Однажды, когда Русеф-паша показывал свои владения, нам пришлось проходить через большие залы гарема. Знойный ветер сонно развевал лёгкие занавески из белого шёлка, на пол падали, сияли солнечные лучи. В одной зале будущих жриц любви обучали хореографии. Немолодая уже, но удивительно стройная воспитательница терпеливо разъясняла каждой девочке, как ставить ногу, какие положения при этом должны занимать руки, как надо держать спину, шею. Юные невольницы внимательно слушали наставницу. Проделывали тут же движения, которые она показывала. Снова и снова. Терпение воспитательницы было поистине безграничным!

В другой зале тихо звучала музыка. Девочки постарше, почти девушки, сидели на ковре рядами, как за партами в гимназии, и изучали композицию и ритмическую структуру музыкальных произведений. Их учитель, старик в большом красном колпаке с кисточкой, был также настроен благожелательно. Ударяя по ксилофону, он выжидал, пока каждая его воспитанница вслушается в звук, поймёт его. Здесь же, во внутреннем дворике шли спортивные соревнования. Девушки бегали, боролись, отжимались и приседали. Каким диссонансом казались эти картины по сравнению с нашим российским невежеством!