И вот стоим мы пред тобою,

Нежны, желанны и стройны.

Позволь нам алой, тёплой кровью

С богиней свидеться Весны!

Барабанная дробь зазвучала громче и девочки одна за другой стали вводить в себя божественные фигурки. Русеф-пата поманил пальцем чтицу: - А ну-ка, помоги им1 - Две или три девчонки никак не могли справиться с делом. Упрямый божок не лез в них, они покраснели от натуги, но фигурки не сдвигались. Подруги с презрением смотрели на них. Бедняжки совсем отчаялись, но опытная воспитанница Русеф-паши поколдовала недолго над каждой, и всё уладилось. Теперь все двенадцать стояли в ряд перед нами. Это было впечатляющее зрелище! .Едва наметившиеся груди и торчащие из влагалищ, как у рожениц маленькие, почти детские головки, и кровь, стекающая по бедрам.

Барабанная дробь сменилась томными, ласкающими звуками флейты. Девочки, теперь уже юные женщины, задвигали своими фигурками в такт всё убыстряющейся музыке. Мажорный аккорд - первая выдёргивает из себя божка и, окровавленного, ставит перед нами. Она грациозно, по-женски раскинув в стороны ноги, приседает, получает пощёчину от Русеф-паши - своеобразный знак благодарности, и убегает, оставляя пятна крови на ослепительно белом мраморном полу.

Второй аккорд - вторая, затем третья, четвёртая... Русеф-паша предлагает мне принять участие, смеется: - Правда, это самое лучшее - самой сделать себя женщиной, чем если сделает это мужчина!?

Двенадцать маленьких человечков стояло перед нами - вещественной свидетельство совершившегося обряда. Чтица взяла их в охапку и снова зазвучал её звонкий голосок:

Мы, женщины, тебя благодарим,

И нас коснулось снисхожденье!

И телом вспыхнув, мы горим