Река была недалеко от их дачи, протекая неспешно под сенью раскидистых ив. Ее берега словно нарочно были приготовлены для засад: прямо к берегу с узкой полоской песчаного пляжа подступали густые кусты. При желании было нетрудно подобраться незамеченным и из кустов видеть все, что происходит на берегу. Владик выждал, пока Инна Семеновна закончила суету на кухне и ушла на реку. После ее ухода у него от нетерпения дрожали ноги - так ему хотелось тут же пойти следом! Однако он заставил себя выждать еще минут десять и только потом отправился по той же тропинке к реке. Он был предусмотрителен: надел разрисованную камуфляжными разводами и пятнами охотничью куртку отца и такую же закамуфлированную панаму, а также взял с собой сильный отцовский бинокль. Стараясь быть совершенно бесшумным, он прокрался в гущу кустов возле того места, где любила загорать мать. Ему не совсем удалась его затея, потому что пробираясь среди густых веток, он ненароком сломал одну из них. Ветка сломалась с громким треском, чем чуть не погубила весь замысел Владика. Замерев, он смотрел, как Инна Семеновна, лежавшая навзничь на расстеленной накидке, с накрытым широкополой соломенной шляпой лицом, сбросила с лица шляпу, приподнялась и стала испуганно всматриваться в темную гущу кустарника. Ничего там не разглядев, она вернулась в прежнюю позу, но Владик еще несколько минут не смел шелохнуться. Потом он очень осторожно переполз в то место, которое показалось ему с самого начала наиболее удобным для наблюдения, и стал наблюдать за Инной Семеновной. Она лежала ногами в сторону того куста, где притаился непрошеный соглядатай, и ему приходилось упираться взглядом в ее ступни, которые, впрочем, были слегка разведены в стороны, так что между бедер виднелась широкая зеленая полоска купальника, которой было скрыто от глаз то, что он недавно видел под материным сарафаном - густо заросшее волосами женское лоно.