Предметом страданий юного Букбайндера была стройная женщина лет двадцати семи, с поджатыми губами тонким прямым носиком и густыми рыжими волосами. Смотрела учительница строго – и не только смотрела. Все же она была женщина и потому уязвима для мужских чар – чар Герби и, увы, мистера Мортимера Горкина. Мальчик посмотрел на нее, и ему стало ужасно обидно за себя. По кроткому взгляду учительницы он понял, что она его жалеет и хочет утешить. Герберт сразу решил ни за что не утешаться.

– Герби, – сказала миссис Горкин, подойдя к столу и достав из глубокого ящика жестяную коробку для завтрака, – иди сюда, поговорим, пока я ем.

Мальчик поднялся, подошел к столу и стал, руки по швам, – с видом холодного почтения.

– Так, – сказала учительница, – где твой завтрак? А хочешь, я с тобой поделюсь?

– Я сыт, – ответил Герберт Букбайндер, отводя глаза в сторону доски, где в углу, выведенная золотистым мелом, его фамилия красовалась впереди двух других в списке отличников за апрель. В эту минуту он мстительно поклялся себе стать в мае последним в классе.

– А на географии, – улыбнулась миссис Горкин, – ты чуть не умер от голода… или мне показалось?

Герби воспользовался правами, дарованными Конституцией, и не ответил.

– Ну что случилось, Герби?

– Ничего.

– Нет, случилось.

– Ничего не случилось, миссис Горкин.

Удар попал в цель, учительница покраснела. Обворожительная Диана Вернон, видно, и сама была не рада титулу – миссис Горкин. Эта фамилия еще непривычно резала слух новобрачной.

Герби, – смущенно улыбнулась учительница, – но ведь то, что я теперь миссис Горкин, не помешает нам остаться друзьями, правда?

(Сколько бы ни было лет пострадавшему, одиннадцать или пятьдесят, виновница страданий повадок не меняет.)

– Само собой, – сурово ответил Герби и подтянул штаны.