Офицеры по одному начали покидать салон штабной машины.

– Товарищ полковник, мост готов! – доложил командир саперной роты.

– Хорошо, сейчас двинемся, – сказал Глебов и закурил очередную сигарету. В это время к нему подошел командир передовой роты. Игорь Норкин считался самым перспективным из последнего выпуска пришедших в часть офицеров. Еще его прадеды воевали за Россию, и род Норкиных дал стране пятерых генералов и двух Героев Советского Союза.

– Товарищ полковник, разрешите обратиться! – волнуясь, но жестко сказал он.

– Да.

– Товарищ полковник, я думаю, нам не следует продолжать движение к столице.

– Это еще почему? – вскинул брови Глебов. Он хотел что-то еще добавить матом, но сдержался.

– Президент мертв, воевать с Украиной не хочет никто. По сути они сделали то, о чем думал каждый. Надо поддержать этих людей.

– Лейтенант, кроме президента есть еще премьер-министр, есть Дума, есть конституция и, в конце концов, присяга! Вам все ясно?!

– Я не хотел бы умирать за этих говорунов из Думы, – упрямо сказал молодой офицер.

– Лейтенант Норкин! Отправляйтесь к своему подразделению и начинайте движение вперед, иначе я вас расстреляю!

Лейтенант молча козырнул и пошел к БМП. Глебов также двинулся к своему "уазику", но, открывая дверь, услышал где-то совсем рядом, за массивным штабным "Уралом", одинокий пистолетный выстрел. Полковник удивленно оглянулся и поспешил на этот тревожный звук. Навстречу ему уже бежал бледный Синицын.

– Что там?

– Норкин, – только и ответил замполит.

Раздвинув толпу, Глебов опустился на колени перед телом лейтенанта. Игорь лежал в неестественной, выгнутой позе, пробитым виском к земле, и лицо его было спокойным и бесстрастным. Отлетевший в сторону пистолет казался обычной игрушкой.

– Ах ты, черт! Что ж ты наделал, пацан!