Эллис потирает руки, говоря:

– С паршивой овцы хоть шерсти клок: по крайней мере, нам заплатят приличные сверхурочные.

– Если только профсоюз не проголосует за возобновление запрета на ненормированный рабочий день, – бормочу я, думая: мне надо как-то от него избавиться.

– Кто хочет перерабатывать – ради бога.

– Когда приедем на место, нам лучше разделиться, – говорю я.

– На какое место?

– Спенсер Плейс, – отвечаю я, думая: неужели он и впрямь такой тупой, каким кажется?

– Зачем?

Мне хочется дать по тормозам и вышвырнуть его из машины, но вместо этого я улыбаюсь и говорю:

– Чтобы пресечь херню в зародыше. Чтобы они поменьше тявкали.

Я поворачиваю направо и снова выезжаю на Раундхей-роуд.

– Ты – начальник, тебе виднее, – говорит он, как будто это всего лишь вопрос времени.

– Ага, – говорю я, не снижая оборотов.

– Ты возьми правую сторону. Начни с Ивонн и Джин в пятом.

Мы припарковались за углом, на Леопольд-стрит.

– Вот блин. Это что – обязательно?

– Ты слышал, что сказал Ноубл? Имена, ему нужны их сраные имена.

– А ты?

– А я пойду к Дженис и Дениз во втором.

Он смотрит на меня искоса:

– Конечно, кто бы сомневался.

Я подмигиваю ему в ответ, от греха подальше. Он тянется к двери.

– А потом что?

– Иди дальше, по порядку. Когда закончишь – подходи сюда.

Он выходит из машины, вздыхая и почесывая яйца. Уже определился.

Мне кажется, что у меня вот-вот взорвется сердце.

Я жду, когда Эллис войдет в дом номер пять, затем открываю дверь и поднимаюсь по лестнице.

В доме тихо и воняет куревом и наркотиками.

Я останавливаюсь на лестничной площадке второго этажа и тихо стучу в ее дверь.

Она открывает, ее темные волосы и кожа мокры от пота, она выглядит так, будто только что трахалась, и трахалась по-честному.