— Обычные причины, капитан. Социальная защищенность, пенсия, чувствуешь себя частью организации.

Эдельсон заглянул в свою записную книжку.

— Вы служили в армии. Это тоже организация с социальными льготами и пенсией.

— Я пошел туда сразу же после приходской школы, капитан. После нескольких конфликтов я понял, что если мы когда-нибудь и столкнемся с комми, то этим займутся парни из ракетных войск, а не мы, пехтура. И, кроме того, эти типы в Вашингтоне с гарвардскими дипломами вовсе не хотели столкновений. Я вышел в отставку и сделал ноги.

— Оставим политику, Линч. Что вы делали потом?

«В чем дело, капитан? — подумал Линч. — Родственники в России?»

— Мне кажется, у вас все написано в этом блокноте.

— Ничего, не бойтесь утомить меня, расскажите сами, Линч.

— О'кей. Стажировка в фирме «Мейсиз», где у меня не обнаружилось способностей к совершению покупок. Работа на складе буры, но и продавать у меня не очень получалось. Немного изучал бухгалтерский учет и работал помощником общественного аудитора. Это тоже меня не увлекло.

— Итак, вам пришлось хорошенько разобраться в самом себе?

— Что-то вроде того, капитан. Все-таки хотелось кем-то стать. Мой дядя Фил был полицейским — вы, вероятно, это знаете из моего досье, — а в детстве я обожествлял его. Я рано потерял отца, и дядя Фил, можно сказать, занял его место. Он обычно рассказывал мне много полицейских историй. Видимо, этим все и объясняется. Наверное, вы также знаете о том, как в ирландских семьях относятся к тому, что дети идут служить в полицию.

— Не в первый раз, как вы можете догадаться, — сказал Эдельсон.

Линч не мог понять, что имел в виду капитан, к тому же, он не умел разбираться в выражениях лиц евреев. Среди его прежних соседей в Квинсе евреев вообще не было, да и в последующей жизни он редко с ними сталкивался.

«Их так же трудно понять, — думал он, — как и ниггеров или узкоглазых китайцев».