— Скажите мне, — спросил Эдельсон, вращая ручки кондиционера, — у вас когда-нибудь были знакомые гомосексуалисты?

Линч чуть было не ответил, что, когда он был ребенком, среди его соседей в Квинсе не было даже евреев, но вовремя опомнился.

— Гомики? Почему у меня должны быть знакомые педерасты, капитан?

— Раньше вы вели довольно замкнутый образ жизни, — сказал Эдельсон.

— Ну да, конечно, я же не слепой, капитан. Я знаю, что они есть вокруг, но никогда близко ни с одним не сходился.

— «Близко»? Что вы имеете в виду? — пальцы Эдельсона барабанили по кондиционеру.

— Я ничего не имел в виду, капитан, — сказал Линч, жестикулируя сигаретой, которую ему дал Эдельсон. — Я сталкивался с гэями только однажды, где-то год или полтора назад.

— Да?

Линч недоуменно пожал плечами.

— В баре возле моей воинской части тусовалась группка «голубых». Их встречаешь там каждый вечер, иногда поприветствуешь кивком головы, вот и все.

— Понимаю, — Эдельсон вернулся к своему стулу. — То они угостят рюмочкой, то вы их.

— Некоторых наших парней они и правда угощали, но со мной только здоровались.

Капитан уже уселся и откинулся на спинку стула.

— И после увольнения из армии у вас не было контактов с гомосексуалистами?

— Я бы не стал называть это «контактами», капитан. Но все равно, нет, я даже не разговаривал с ними, по крайней мере, насколько я знаю своих знакомых.

У этого малого на пальце обручальное кольцо, но Джон слышал, что есть и женатые педерасты. Да нет, не может быть, он же капитан!

— Есть ли какая-нибудь причина, — спросил Эдельсон, — почему вы после армии избегали гомосексуалистов?

Линч глубоко затянулся сигаретой с фильтром из пачки хозяина кабинета и посмотрел мимо него на стену.

— Я не избегал их, капитан. Но почему вдруг у меня должны быть знакомые педики?