— Послушайте, Линч, — сказал Эдельсон. — Задача этого собеседования в том, чтобы я узнал вас получше. И притом быстро. Не задавайтесь вопросами «что и как», это моя работа. Вам беспокоиться не о чем.

«Самый надежный способ заставить человека беспокоиться, — подумал Джон, — это сказать, что ему не стоит беспокоиться. Значит, Эдельсон старается получить таким образом интересующие его сведения. Что же, чисто по-еврейски».

— Мне не нравится отвечать на такие вопросы, капитан.

— Как вы думаете, зачем мы вас вызвали сюда?

— Не знаю, капитан.

— Что вам сказали в академии? Вам наверняка что-то сказали.

— Прибыть к вам.

— Просто поехать в управление и зайти к капитану Эдельштейну?

— Я же извинился, капитан. Мне сказали, что есть какое-то особое задание.

— Значит, можно предположить, что я задаю вопросы не для собственного удовольствия.

Некоторое время они молча курили. Эдельсон встал, что-то покрутил на кондиционере, и снова сел. Линчу хотелось, чтобы он оставил эту чертову штуку в покое, чтобы он и его тоже оставил в покое.

Пепел на сигарете Джона начал обсыпаться, но пепельница стояла на дальнем конце стола. Эдельсон придвинул ее к Линчу.

— Простите мое раздражение, Джон. За двое суток я поспал всего три часа. Не хватает выдержки отвечать на возражения.

Линч хотел было что-то сказать, но Эдельсон опередил его:

— Или на то, что звучит как возражение.

Джон наблюдал, как капитан докуривал последний дюйм своего окурка. У него самого еще оставалась треть сигареты. Линчу подумалось, что капитан сжигает все быстро и дотла.

— Скажите мне, Линч, — заговорил Эдельсон, — как бы вам понравилось исчезнуть.

— Исчезнуть? Что вы имеете в виду?

— Вот что. Затеряйтесь. Снимите вашу курсантскую форму и опять наденьте штатскую одежду.

— Но почему? Что я сделал?